Предлагаемые поправки к Закону о национальной обороне Румынии стали поводом для дезинформации, распространяемой российской пропагандой и пророссийскими изданиями в Республике Молдова.
Российская пропаганда, а также политики, публицисты и священнослужители в Республике Молдова на протяжении многих лет продвигают нарративы об угрозе в адрес идентичности и даже существованию Молдовы и молдаван.
Нарративы были запущены/усилены Москвой и пророссийскими активистами. Темы включали вовлечение Молдовы в войну в Украине, нападение на Приднестровье и сближение с ЕС.
Европейский Совет одобрил начало переговоров о вступлении Украины и Молдовы в ЕС, несмотря на возражения Венгрии. Veridica изучила позицию Будапешта и то, как эту новость встретили в Киеве и Кишиневе.
Сепаратистский дискурс вновь появился в Гагаузии как часть попытки заблокировать европейский курс Республики Молдова. Это совпало по времени с победой на выборах представительницы Илана Шора.
Кабинет Дорина Речан, за которого Парламент Республики Молдова проголосовал менее чем через неделю после отставки правительства Гаврилица, представил правительственную программу, в которой особое внимание уделяется безопасности, экономическому развитию и европейской интеграции Республики Молдова. В документе нет никаких ссылок на отношения с Россией, хотя ясно, что она продолжит влиять, через своих людей, на политические процессы в Кишиневе и имеет другие важные рычаги, в первую очередь Приднестровье и энергетическое оружие.
Война, развязанная Россией в Украине, также привела к активизации пропагандистских материалов, фейковых новостей и дезинформаций, направленных против Республики Молдова. Они были нацелены на дискредитацию Запада и подрыв продвигаемых им ценностей, а также на то, чтобы обвинить проевропейское правительство в экономических и социальных проблемах, первоначально вызванных пандемией Covid, а затем войной.
Гагаузия, пожалуй, самый русофильский регион Республики Молдова. В начале 1990-х годов Гагаузия была сепаратистским образованием, но в конечном итоге признала суверенитет Кишинева, претендуя при этом на право отделения в случае объединения с Румынией и даже в случае европейской интеграции.
